February 17th, 2013

Я

(no subject)

Бежим с П. одиннадцатый километр, всё болит (по асфальту бегать тяжелее, чем в зале), я его спрашиваю:
- Это не ты говорил, что бег - вреден для организма, потому что от него много микротравм?
- Ну да, представь сама количество ударов за часов.
- Ты хочешь сказать, что средняя интенсивность ударов при беге гораздо выше, чем стандартный дневной уровень?

И тут он начинает ржать, а я искренне не понимаю, почему. И он объясняет, что я настолько стукнута физикой, что даже обыденные вещи заворачиваю в наукообразную форму.

Удобное качество. Чтобы пошутить, мне даже не надо напрягаться, достаточно быть серьезной.
Я

Слонёнок

Бежим мы с П. по набережной, и я рассказываю ему свой сегодняшний сон: "Держу на руках слонёнка, а он такой миленький - маленький, кругленький, тёплый, с большими мягкими ушами и черными глазами, улыбается, хочется его прижать покрепче и никогда не отпускать. И вдруг у меня дежа вю: что я знаю конец этой истории - он вырастет в клетке и его усыпят, потому что он болен. И я возвращаю этого слонёнка и говорю: нет, я не хочу его, заберите". Рассказываю я это П., и вдруг ни с того, ни с сего начинаю рыдать, и сама себе удивляюсь.

__________________

В прошлый вторник была вечеринка, на которую пришли Гвенна и Люсиль. Это была их последняя вечеринка в ЕНС, потому что вчера они уехали на стажировки в другие страны, а в следующем году у них тоже длинная стажировка. И они со всеми прощались, но без особого драматизма. А у меня вдруг появилось ощущение, что смерть совсем рядом. Все веселятся и пляшут, но они уже мертвы, их уже нет. Через два месяца все разъедутся по стажировкам на четыре месяца, а через год мы закончим школу, их разбросает по разным городам или даже странам, и мы никогда не увидимся.

В четверг и пятницу я снова видела Гвенну и Люсиль, и даже обедала с ними. Но уже ничего не чувствовала. Вообще ничего.